Приют матерей


Опубликовано в:
сборнике "Вся неправда Вселенной", Геликон Плюс, 2002.
журнале "Арт-Город", №1-2, 2001.

Даже если она и не наступила...
И вот тогда рождается преступник
И его вопрос: а что если бы?
И он берёт это "ЕСЛИ БЫ" -
И отчаливает...

А. Заев

  Пятьдесят лет назад

  Вера сидела в приемной и все больше нервничала, поглаживая се­бя по животу, который пока еще не выдавал затаившуюся в женщине новую жизнь. Вера нервничала. Ей столько всего пришлось пережить, чтобы у нее, наконец-то, появился ребенок, а теперь предстоит преодолеть пос­ледний рубеж...
  Из кабинета выглянула анемичная медсестра и, глядя в пустоту больничного коридора, равнодушно выкрикнула:
  - Следующий!
  Странно, подумала Вера, здесь пациентами являются только жен­щины, можно было бы давно научиться кричать: следующая! Дурацкая тра­диция, решила беременная и направилась в сторону кабинета, чувствуя, как на нее накатывает дурнота, то ли из-за неуместного волнения, то ли коварный токсикоз подстерег ее в самый ответственный момент.
  Женщина присела на краешек неудобного кресла, обитого дермати­ном, и сцепила пальцы в замок, напряженно вглядываясь в добродушное рябое лицо доктора.
  - Ну-с, Вера Павловна, как наше самочувствие? - спросил док­тор, и Вера заметила, что голос его дрогнул, заставив содрогнуться и ее душу.
  - Все нормально, Евгений Петрович... Вы только не тяните, сра­зу скажите, что там, с анализами?
  Доктор вздохнул, перелистнул лежащую у него на столе папку.
  - Вера Павловна, вы умная женщина, вы должны правильно нас по­нять... Вот, - он протянул ей распечатку, - это направление на соци­альный аборт.
  Беременная похолодевшими пальцами сжала направление и непони­мающе уставилась на врача.
  - Что с моим ребенком? Я хочу знать!
  - Хорошо, хорошо! Вы только не волнуйтесь! - Доктор вздохнул. - Конечно же, я все объясню… И вы сами, понимаете, сами, с превеликой радостью пойдете на эту процедуру!
  Вера молча взирала на врача, машинально разглаживая на коленке бумажку с направлением.
  - Дело в том, - прокашлявшись, начал Евгений Петрович, - что генное тестирование выявило у вашего ребенка, сына, так называемый "ген убийцы". С большой вероятностью, примерно 99,9 процента, ваш сын станет преступником, маньяком, скорее всего, насильником. Вы должны понять, что с тех пор, как общество ввело обязательное дородовое ген­ное тестирование и узаконило социальные аборты, преступность сущест­венно снизилась, и вы, как законопослушная гражданка, должны...
  - Я не хочу убивать его! - вскрикнула Вера, не дослушав объяс­нений. - Он же мой сын! Это ВЫ должны понять, что Я стану убийцей, ес­ли избавлюсь от ребенка! Я так долго его ждала!
  Евгений Петрович поморщился. Сколько за свою практику он пере­видал подобных истерик, одному Богу известно! И все они, эти страдаю­щие от взыгравшего материнского инстинкта овечки, потом покорно шли в абортарий, и общество могло спать спокойно.
  - Вера Павловна, ну не будем устраивать тут сцен! Вы, может, боитесь процедуры? Напрасно! Это раньше все делалось первобытным спо­собом. А сейчас - всего лишь пара укольчиков, и практически никакой боли!
  Женщина всхлипнула. Доктор поспешно налил ей воды из зала­панного стеклянного графина.
  - Вот, попейте и успокойтесь. Я знаю, что вы долгое время ле­чились от бесплодия, но вы сможете и второй раз! Сейчас медицина лечит намного эффективней, чем раньше... Ну или, в крайнем случае, подкопите денег и сделаете себе клона!
  Вера зло оттолкнула руку доктора, протягивающего ей воду.
  - Не нужен мне ваш клон! Я хочу ЭТОГО ребенка!
  Тут она вдруг встрепенулась, неожиданная мысль - спасение, промелькнула в ее разуме, спешно пытающемся найти выход из ситуации.
  - Евгений Петрович, я - православная. Вера не позволяет мне...
  Вера не позволяет Вере, усмехнулась она про себя.
  Доктор внимательно посмотрел на беременную. Если бы эта дуроч­ка знала, сколько матерей прибегло к подобной дешевой уловке!
  - Послушайте, дорогая моя, буду с вами откровенен... Правос­лавный синод, как многие другие конфессии, солидарны с госу­дарством, ибо все понимают, что так будет лучше для всех. Они ведь не такие упертые фанатики, чтобы... - Врач пожевал губами, но не отважил­ся высказать что-то, что по его понятиям могло являться крамолой. - Вы посмотрите на страны третьего мира, - продолжил он уже в другом тоне, - сплошной разгул криминала! Одним сло­вом, Вера Павловна, не создавайте себе больших проблем!
  Или идите к участковому идеологу, пусть он вам промоет мозги, как следует, с раздражением подумал доктор.
  Вера сидела, закрыв глаза ладонью. Потом подняла голову, по ее щекам стекали две тоненькие блестящие ниточки, вздернутый нос покрас­нел. Она смотрела на благожелательного врача, чьи глаза выражали поло­женное официальному лицу казенное сочувствие.
  - И к тому же, - Евгений Петрович пустил в ход последний, до­бивающий даже самых стойких, аргумент, - вы ведь знаете, что происхо­дит с убийцами в нашем обществе? Если вы такая любящая мать, то лучше не позволите своему дитю родиться, и не допустите того, что с ним сде­лают, окажись он маньяком. Как видите, я даже не упираю на ваши граж­данские и человеческие чувства, не призываю пожалеть вероятных жертв вашего сына! Я, врач, беспокоюсь о будущем вашего же малыша!
  Во время этой проникновенной речи, Веру будто током ударяло. А ведь доктор прав, черт подери! Она вдохнула спертый воздух кабинета и прошептала
  - Хорошо, Евгений Петрович... Вы меня убедили...
  - Ну вот и ладненько, - врач улыбнулся, и рябые впадинки на его щеках образовали замысловатый узор, - через два дня приходите в указанный в направлении кабинет и ничего не бойтесь. Я обещаю вам, все будет прекрасно!
  - Прекрасно, - повторил он, внимательно глядя вслед уходящей женщине.
  Вера лежала на кровати и рассматривала обои в мелкий зеленый цветочек, ждала мужа. Сергей не смог пойти с ней в клинику, подрабаты­вал до поздней ночи - надо же хоть немного подкопить денег. Как посто­янно повторяла свекровь: ребенок - удовольствие дорогое.
  Сергей явился уже в двенадцатом часу ночи, посмотрел на расст­роенное лицо жены, повертел в руках направление, еле слышно промолвил:
  - Ну что ж, такова судьба...
  - И это все, что ты можешь сказать? - Вера даже не возмути­лась сильно, она так устала от переживаний, что вопрос прозвучал чисто формально.
  - Пойдем спать, Вера, я жутко измотался. И мы... мы все равно ничего не изменим.
  И они отправились в постель.
  Беременная отвернулась от сразу уснувшего мужа, гладила живот и просила прощения у сына, и молилась всем богам, каких только могла вспомнить, и убеждала себя в необходимости процедуры, и проклинала всех докторов на свете, и снова молилась и просила прощения.
  - Нет, я не допущу этого, - вдруг подал голос Сергей, который, оказывается, не спал. - Я отвезу тебя в Приют матерей.
  Вера напряглась: неужели от горя ее муж свихнулся?
  - Ты веришь слухам?
  - Это не слухи.
  - Но как мы их разыщем? Ты знаешь, где это находится? И, Сере­жа, мы же тогда станем преступниками! - Вера в волнении подскочила с кровати. - Куда мы потом пойдем с ребенком? Нас ведь будут повсюду ра­зыскивать!
  - Кому мы нужны? - сипло рассмеялся Сергей. - Не знаю. Что-ни­будь придумаем. Сейчас главное - спасти нашего сына. И точка.
  Он поднялся с постели, направился к компьютеру, стоящему в уг­лу, надел виртуальный шлем, и по тому, как грациозно затанцевали в воздухе его руки, Вера поняла, что ее муж вошел в Сеть. Хоть бы он не залез в поисковик, испугалась она.
  Наконец Сергей стянул шлем, волосы мужчины взъерошились, он задумчиво улыбался, поглаживая шероховатую поверхность шлема.
  - Сереж... Ты на поисковике был?
  Он презрительно посмотрел на жену.
  - Я, по-твоему, идиот? У меня свои методы!
  - И ты нашел?
  - Нашел. - Он снова лег рядом с ней. - Завтра с самого утра отправляемся туда. - Сергей наклонился и поцеловал жену. - Ты, Верун­чик, не переживай, знай только, что я все сделаю для своего... нашего ребенка.
  Вера не ответила. Ей было страшно. За себя. За мужа. За сына.
  - Приют нелегальный, поэтому деньги дерет бешеные! Думаю, на­ших финансов хватит, чтобы оплатить их услуги, - рассуждал за рулем Сергей.
  Рано утром Вера и ее муж быстро собрались, позавтракали, запер­ли квартиру и отправились в путь на собственном автомобиле, никого не предупредив о своем исчезновении.
  - А почему власти не приберут его к рукам? Если ты смог за несколько минут найти координаты Приюта, то милиция бы уже давно ра­зыскала это место.
  Вера расположилась на заднем сиденье, ее слегка поташнивало, но в целом женщина чувствовала себя прекрасно.
  - Вера, - сказал Сергей, - я не за несколько минут нашел При­ют, я его искал очень давно, еще до того, как с тобой познакомился. А вчера только проверил, что он находится на том же месте.
  - Зачем???
  - Затем, что я там родился.
  Сергей бросил быстрый взгляд на жену. Она была потрясена и смотрела на него с нескрываемым испугом.
  - Но я хорошо знаю твою маму, и...
  - Она не моя мать. Вернее, не моя родная мать. Она меня подоб­рала возле порога своей квартиры, а в пеленках было направление на аборт, где значилось, что меня необходимо ликвидировать.
  - Что с тобой?
  - А ты как думаешь?
  Вера вжалась в спинку сиденья. Перед ней, что называется, про­мелькнула вся жизнь. Женщина потрясенно качала головой, мир растекался слезами в ее глазах.
  - Ген убийцы... Почему ты мне сразу не сказал? Почему?
  - А ты вышла бы за меня замуж? - усмехнулся Сергей.
  Молчание. Холодное молчание вонзилось ему в спину.
  - Вот видишь, Вера! А я похож на маньяка? Скажи мне, похож? Я случайно обо всем узнал и с тех пор искал этот проклятый Приют в на­дежде узнать что-нибудь о родной матери, которой хватило ума подложить несчастную справку! Что ты там прижалась? Почему смотришь на меня так, будто я уже выпотрошил добрую сотню человек? Не убийца я, понимаешь, не у-бий-ца! Нет у меня такого даже в мыслях! Нет и никогда не было! Ты не веришь мне? Не веришь?
  Вера сглотнула слюну. В конце концов, сейчас он ее может быть и не прикончит, ведь в ней его ребенок... О, Господи! А почему он дол­жен ее убивать? Что за паранойя? Сергей всегда был таким добрым, вни­мательным, пусть и немного неразговорчивым, но чтобы в нем гнездились какие-то кошмарные пороки... Женщина напряженно улыбнулась.
  - С тобой, Сереж, прямо мыльная опера!
  Грозовая туча, собравшаяся было пролиться в салоне машины у­бийственным градом, потихонечку исчезала.
  - Верунчик, прекращай смотреть телевизор! Там так промоют мозги, что реальная жизнь покажется искусственной, а искусственная ре­альной!
  Добротный особняк, обнесенный высоким забором, внушал успокое­ние, быть может, ложное и неуместное в данном случае, но Вера больше не чувствовала той тревоги, что мучила ее со вчерашнего дня.
  Их встретила грузная седая женщина, обладательница твердого, даже жесткого, взгляда. Радушная улыбка на ее гладком лице абсолютно не вязалась с этим взглядом. Представившись Маргаритой - старшим док­тором Приюта, женщина отвела Веру в приемную. Маргарита долго изучала направление, потом спросила беременную:
  - Вы твердо решили оставить ребенка в живых?
  - Да!
  - А вы не боитесь ответственности, которая ляжет на ваши пле­чи? Ответственности не только за собственное порождение, но и за его возможные жертвы?
  - Никто не знает, будут ли они вообще...
  - Почти 100%... - задумчиво произнесла доктор, рассматривая распечатку.
  - Вы тоже отказываетесь от меня? - Вера ощутила, как в душе мутной волной поднимается зло и негодование на все человечество сразу.
  - Нет, тем мы и отличаемся от законных врачей. Вы знаете, что раньше аборты даже запрещали? - Вера помотала головой в знак отрицани­я. - Запрещали, потому что считали, что каждая жизнь ценна, ибо ее дал Бог. А Бог знает, что делает. Убивая нерожденную жизнь, мы убиваем не­кий Божий замысел, изменяем картину мира, не ведая, что творим.
  - Я не очень-то верующая, - сказала беременная. - Мне нет дела до высоких философий, я просто хочу, чтобы именно МОЙ ребенок был жив!
  Маргарита внимательно оглядела Веру.
  - Прекрасно. Время до родов и месяц после родов вы будете жить у нас. Только если полностью оплатите наши услуги.
  - Да! Мы заплатим! Обязательно!
  - В эти услуги не входит пребывание мужа рядом с вами. Так что, ему придется пока исчезнуть... Вы можете сделать доплату, и тогда наши специалисты изменят его штрих-код...
  - Он согласится... У нас хватит денег...
  - Вы рискуете, - улыбнулась доктор, - но оно того стоит.
  Уже уходя из приемной, Вера подумала, что аборт тоже может яв­ляться Божьим замыслом, а все эти оправдания - всего лишь грубый ант­ропоцентризм.
  Сергей слушает своего ребенка, но ничего не слышит. Еще не пришел срок. Но, прижавшись к животу жены, он пытается ощутить дыхание сына, какие-то его вибрации.
  "Мыслит ли он? - думает Сергей. - Знает ли, на что мы идем ра­ди него? Боится ли он возможной смерти? Кто он - нерожденный, но уже существующий в материальном мире человек?"
  - Пора, Сереженька, - говорит Вера, поглаживая волосы мужа.
  Они прощаются.
  Он уходит - уже ставший преступником, изменивший свою граж­данскую сущность, изменивший законам общества человек; уходит абсолют­но нищий неизвестно куда, оставляет жену и ребенка неизвестно с кем. У него ничего не осталось, кроме надежды и Веры.
  Вера плачет, и Маргарита уводит ее в палату.
  Ее поселили вместе с двумя женщинами - Ларисой и Лизой. Тандем "эль-эль" разбавляется буквой В. Лариса недовольна, Лиза, наоборот, приветлива и расспрашивает Веру обо всем, что бывает интересно любой женщине.
  - Значит, твой парень будет убивцем? - Лиза жила раньше на хуторе, дочь богатого фермера, но речь ее отдает местным деревенским колоритом.
  - Угу. Так показали анализы.
  - Фигня! - машет рукой фермерская дочка. - Я не верю в это. И батя мой не верит, вот и сдал сюда.
  - А кто твой ребенок? За что тебя-то?
  Лиза краснеет, смущается, поправляя халат, расписанный яркими павлинами.
  - Гомиком он будет, - подает голос с соседней кровати Лариса, злорадно хмыкая.
  Вера берет Лизу за руку.
  - Но он ведь не опасен для общества?
  - Врачи болтают, что ему будет трудно среди нас. Это... как это?.. гуманно, вот.
  - Правильно! - снова отзывается Лариса. - Твой сын навсегда останется одиноким. Его будут презирать, травить за то, что он не та­кой, как все. На кой черт ему рождаться? Чтобы он в один прекрасный момент проклял тебя и руки на себя наложил?!
  - Лариса! - укоризненно произносит Вера. Лиза всхлипывает.
  - А ты вообще помолчи! Ты еще хуже, чем Лизка. Та-то хоть де­ревенщина наивная, а ты ведь цивилизованная женщина!
  - Чем же я хуже?
  Вере неприятен разговор, слезы подступают к горлу, но Лариса продолжает:
  - Потому что по твоей воле могут погибнуть ни в чем неповинные люди! - Лариса привстает со своего ложа и наклоняется к Вере. - Предс­тавь, дорогая, что наши дети родились и выросли. А в один прекрасный день твой сын убьет моего! Думаешь, я обрадуюсь? А?
  - Это все теории, - говорит Вера и отворачивается.
  - Ну не моего, так Лизкиного...
  - Тогда ты тут почему? Твой-то кто?
  - Гений, - говорит Лариса и умолкает.
  На какое-то время воцаряется тишина, нарушаемая лишь хрустом семечек, которые щелкает Лиза.
  - Я не понимаю... - наконец произносит Вера.
  - Да, гений! - повторяет Лариса. - Но у него была бы гемофилия.
  - А разве сейчас это не лечится?
  Лариса смеется, и в этом смехе слышны истерические нотки. Они все тут на грани истерики.
  - Лечится! Мать вашу! Человечество строит огромные космические станции, с успехом разрабатывает генную инженерию, добивается бессмер­тия, но не может справиться с гемофилией! Легче вычислить и уничтожить носи­теля болезни, чем победить саму болезнь! Правильно, ломать - не стро­ить... А мой сын - гений, понимаете вы это или нет? Его умственный по­тенциал превышает все мыслимые нормы! Но зачем им это? Гением больше, гением меньше... Ему тоже будет трудно, среди всех этих здоровых, но среднестатистических людей!
  - Ларис, а может дело не... в гемофилии? - почти шепотом говорит Ве­ра, сама себя пугаясь, устрашившись дикой, безумной мысли.
  Женщины пристально смотрят друг на друга.
  - Ты думаешь, я не размышляла над этим? Но кто его знает? У общества свои причины ограничивать уровень гениальности. Это только на словах - "нам требуются таланты!" Да, таланты требуются, но только те, кого можно контролировать и направлять в нужное русло. А гении всегда выбиваются из этого русла, потому что не видят его. Понимаешь, они по­верх всяких рамок и ограничений. Какой тут контроль?
  - А мой бы классно рисовал, - робко замечает молчавшая до сих пор Лиза. - Папка мой тоже классно рисует...
  - Вот видишь! - Лариса вздыхает и снова отворачивается к сте­не.
  На этот раз молчание затягивается. Каждая из будущих матерей думает о своем. Лиза о том, какие лучше связать пинетки малышу - голу­бые или белые. Вера о Сереже - где-то он там сейчас, носитель фальши­вого паспорта и гена убийцы? Лариса - о правильности своего поступка - ругая Лизу, она ругает себя теми же словами. Постепенно все три женщи­ны погружаются в сон.

  Сон Веры Павловны

  Мозг - большая красная роза.
  Каждый лепесток пульсирует, и роса стекает сквозь глазницы на лицо.
  Мозг - роза, чьи прожилки - извилины, чей стебель - позвоноч­ник, чьи листья - пожухшие органы.
  Колючки впиваются в плоть, норовя разорвать Веру на мелкие части.
  Вот город беременных цветов. Вера, истекая росой, колышется на ветру. Это мы, шепчут собиратели роз, подкрадываясь к городу.
  Острый нож обрезает колючки, избавляя Веру от боли, причиняя Вере боль. Колючки внутри тела, а снаружи их нет. Снаружи ничего нет. Совсем ничего. Ничего.
  Розу выворачивают наизнанку, рассекая стебель повдоль.
  Лепестки увядают, прожилки становятся четкими и черными.
  Роса испаряется. Роса уходит в небо. Она впитывается в облака. Она проливается дождем.
  Но города уже нет.
  Собиратели роз осиротили его, и только нож существует на спек­шейся земле.
  Дождь впивается в пустыню мертвой хваткой.
  Ржавчина пожирает собирателей роз. Они стонут, разевая рот и выворачиваясь внутренностями наружу, удобряя своей плотью жадную зем­лю.
  Распускается новый мозг. Там и тут. Много.
  Вера смеется. Вера кричит.

  Реальность Веры Павловны

  Вера кричит. Но не только она. Кричат ее соседки по палате. Люди в масках и белых одеждах привязывают женщину к носилкам, она чувствует, как в руку вонзается укол. Ее быстро везут куда-то. Она выгибает шею, чтобы разглядеть, что случилось, и с ужасом замечает Маргариту. Доктор Приюта сидит на полу, прижавшись спиной к стенке, а на ее животе расплылось ярко-красное пятно. Маргарита укоризненно смотрит мертвыми глазами на своих подопечных. Бог совершил свой замы­сел? Вера снова кричит и онемевает в небытие...

  ...я всего лишь хотела, чтобы он остался в живых!
  я всего лишь хотела, чтобы он остался в живых?
  я всего лишь хотела, чтобы он остался в живых...

  ...приговариваетесь к заключению сроком на пять лет...

  ...- показательная облава. Приюты неплохо отстегивали коррум­пированному правительству, но иногда надо показать, кто в доме хозя­ин!
  - Лариса, как же мы теперь?
  - Будем сидеть в одной камере. Стерилизованные и законопос­лушные.
  - Я не хочу...
  - А кто хочет? Радуйся, что жива, а то сидела бы в одной камере с Лизкой. В аду...

  ...отправил на тот свет троих наших людей!.. Но он получил по своим заслугам, бешеная мразь!..

  ...одна. одна. одна. одна. одна. одна.........................

  На этом реальность Веры Павловны обрывается.

  Пятьдесят лет спустя

  Президент смотрел на гигантский плоский монитор. Смотрел сквозь монитор. Он не верил в то, что там, за пределами его убежища, творится настоящий ад. Что все, чем когда-то дорожили люди, обратилось в пепел. Что сами люди отправились вслед за своими ценностями.
  Он до конца не верил в возможность войны. Но он просчитался. На него работал целый институт, который разбирал по косточкам каждый поворот реальности. Они осторожничали. Боялись нарушить тонкую ткань пространства-времени. Но все равно им не удалось сохранить эту ткань, хотя бы физическое пространство. А время... Их время закончилось.
  Президент наклонился к пульту связи:
  - Виктор, вы мне нужны, - и поразился бесчувственности своего голоса.
  Через несколько минут в комнате появились люди. Старший сот­рудник НИАР и его помощники. Боялись, что человек, прикончивший циви­лизацию неверным движением языка, прикончит Виктора неверным движением руки.
  - Где мы просчитались? - спросил Президент. - Я хочу знать, в чем ошибка! Докопайтесь до корней, слышите? Докопайтесь, черт вас по­дери! Разнесите все ваши приборы до винтика, но узнайте!
  - Мы узнали, - равнодушно произнес Виктор, - все равно все ле­тит к хренам собачьим... Напряжение было чрезмерным, но зато теперь мы знаем правду. Вы точно хотите знать?
  - Да!
  - Хорошо. Мы просчитали альтернативную реальность, загрузив все известные нам сведения о людях, когда-либо живших на Земле, мы прошли во времени так далеко, что...
  - Ближе к делу, - оборвал Виктора Президент. Ему не нравились странные, безумные нотки в голосе своего сотрудника.
  - Вера Павловна... Вам что-нибудь говорит это имя?
  - Нет.
  - Она носила в себе ребенка-убийцу. Она носила в себе ребенка-­спасителя мира. - Виктор, хихикнув, продолжил. - Он должен был родить­ся, вырасти и убить, знаете кого?.. вашу мать!
  - Что-о?
  - Мать твою, понял??? - Виктор уже не сдерживал истерику. - Ты бы не стал Президентом! Он бы убил твою чертову мамашу, и заодно при­кончил тебя! Не было бы войны! Не было!!! Не-бы-ло!!! А вы умертвили его, потому что узнали, кем он будет! Заставили ее сделать аборт, зас­тавили сделать аборт богородицу!!! - Сотрудник Института Альтернатив­ной Реальности перестал контролировать себя и, закатываясь от дикого хохота, кинулся на Президента.
  Президент вытащил из-за пазухи маленький пистолет и выстрелил в Виктора. Тот, захлебнувшись в собственном кровосмехе, скорчившись, упал на руки помощников.
  Президент вышел из комнаты.
  - Это он еще не знает, что на его месте сидел бы жалкий гемофилик, раза в два младше, - сказал первый помощник, брезгливо сбрасывая с себя труп.
  - Но зато какой! Гений! - ответил ему второй.
  И оба они громко рассмеялись. Им больше ничего не оставалось.

О сайте | Тексты | Стихи | Дизайн | Гостевая | Написать



© Елена Навроцкая.

© Дизайн сайта тоже мой. :)