Добро пожаловать в наш дом!


Опубликовано в журнале "Уральский следопыт", №6, 2002

  Мы жили на земной каэс, когда моим родителям вздумалось переб­раться на каэс, принадлежащую нейрианцам. Видите ли, здесь им все об­рыдло, включая ежемесячный полноценный обед, а нейрианцы хоть и напо­минают гибрид мокрицы и человека, но существа весьма дружелюбные, да и экзотики хочется на старости лет повидать. Короче, в один прекрасный день мы упаковали свои немногочисленные вещички, сдали в аренду жилой блок и купили по смехотворной цене здоровенную квартиру, раза в два больше нашей прежней, на нейрианской станции.
  По правде говоря, мои предки уже навидались экзотики по самое не хочу. Являясь "законченными романтиками", как в шутку называли они себя, родители постоянно мотались из вселенной во вселенную, и лишь мое появление в этом мире их немного остудило. Но без меня они объез­дили на собственном "вормсе" все союзные миры и даже один раз неле­гально пробрались в запретную вселенную, откуда еле унесли свои любо­пытные задницы. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончились деньжата и у моих "романтиков", а без деньжат много не наромантизиру­ешь, нейротрансляторы стоят офигенно дорого, поэтому пришлось предкам осесть в этакой дыре, как земная каэс.
  В ночь перед переездом мне, как обычно, не спалось, я крути­лась на кровати и потихоньку слушала радио, пытаясь избавиться от ох­ватившего меня неприятного напряженного ожидания. Я думала о нейриан­цах.
  - Потише думай! - зашипел на меня, заглянувший в комнату отец. - Завтра рано вставать, а от тебя разве уснешь? Засунь себе в башку радио и слушай его сколько влезет, только дай отоспаться!
  Так. Молчать. Тише. Уймись, наконец! Вечно моя недоделанность портит мне жизнь. У меня односторонняя телепатия, могу только передавать мысли, или, как это называется в народе, "громко думать". Я так и не научилась двустороннему обмену мыслями, а ставить блоки для меня всегда было занятием сверхъестественным, из-за этого меня выперли из Школы Телепатов со справкой "парапсихическая отсталость". Из обыч­ной школы на Земле меня тоже выперли, на сей раз за хулиганство. Проз­нав о моей способности, одноклассники постоянно подначивали меня вну­шать учителям всякие гнусные картинки. Это было довольно-таки весело наблюдать за реакцией несчастных преподавателей. Но однажды я переста­ралась. Я громко подумала неприличное слово на уроке межпараллельного этикета, и у благозапрограммированной, добрейшей, как ангел, учитель­ницы перегорели мозги. Помнится, директриса орала на меня так, что, наверное, было слышно во всех союзных мирах, когда она закончила, я подумала неприличное слово еще раз и ушла, хлопнув дверью, а родители, отдав школе за восстановление кибера последние сбережения и устроив мне взбучку, отправились жить сюда.
  Я отлепила радио от стены, засунула его себе в ухо.
  Передавали шум солнечного ветра, который убаюкал меня, и я пе­рестала думать.

  Наш "вормс-флайер" был уже изрядно потрепан и нуждался если не в капитальном, то хотя бы в косметическом ремонте. Отец надеялся под­новить флайер задарма у нейрианцев, потому что всем известна их добро­та и щедрость: они чинят по дешевке любую технику, жилье на планете их мира можно получить практически за гроши, а уж туризм и подавно бесп­латен. Сила денег в их вселенной не играет такой значимой роли, как в остальных; если правда то, что известно об их жизни, то, можно ска­зать, что наконец-то нашлось идеальное общество, где восторжествовали добро, справедливость и безграничная любовь к созданиям всех миров. Мир нейрианцев открылся не так давно, но его обитатели оказались столь дружелюбны, что проникать к ним могли все, кому не лень. Главное, что­бы соблюдалось единственное условие - приезжать надо было группой, компанией, семьей, парой, лишь бы не в одиночестве, одиночек сразу от­правляли обратно. Некоторым людям так нравился этот мир, что они оста­вались там жить навсегда.
  Я устроилась в одной из капсул "вормса", и в руки сразу упал нейротранслятор с надписью "Нейриан". Я мяла в руках тонкую пластинку транса - мне очень не хотелось отправляться в мир, где надо будет пос­тоянно видеть мокриц, все они на одно лицо, вернее, морду...
  - Ну что ты там возишься? - недовольно проворчала мать. - Не в первый раз. Опять тебя придется ждать!
  - Я спрошу, есть ли у нейрианцев земные школы и отправлю эту бестолочь туда! - отозвался отец, в его голосе не чувствовалось угро­зы, но я знала, что он может выкинуть какой-нибудь финт и по правде отдать меня в эту чертову школу.
  - Сейчас, - сказала я вслух и сунула безвкусную пластинку под язык. Капсула закрылась. В горло полилась прохладная вязкая жидкость, отделяя мое сознание от плоти.
  Нейротрансляторы изобрели очень давно, приблизительно в двад­цатом веке, но все они никуда не годились без "вормсов". При этом они были такими же однобокими по воздействию, как и моя телепатия: часть сознания оставалась в параллельной вселенной и уже не могла вернуться обратно. В своем же мире человек, не имея возможности физически про­никнуть в другую вселенную и теряя по клочкам разум, постепенно дегра­дировал и, в конце концов, погибал. Немудрено, что эту заразу запрети­ли, хотя отдельные энтузиасты продолжали синтезировать все новые и но­вые вещества, пока в конце двадцать первого века не появился прототип нынешнего нейротранслятора, оставалось подождать всего лишь сто лет до изобретения первого "вормс-флайера сагановского типа", аппарата, прог­рызающего пространство, словно червяк яблоко, аппарата, который бы пе­ретаскивал бессознательные тела людей из мира в мир. Нет, находились, конечно, идиоты, которые не использовали трансы при перемещениях на "вормсах", но теперь этих смельчаков учат заново говорить и ходить.

  "Вормс" все уменьшался в размерах, а я увеличивалась, с инте­ресом рассматривая сквозь окно капсулы свое лицо... О черт, новый пры­щик! Может, у нейрианцев найдется чудесное супер-пупер средство от прыщей?
  Я осторожно взяла малютку-"вормса" на ладонь и осмотрелась вокруг. Наша старая улочка: пойдешь налево - попадешь в школу, пойдешь направо - попадешь в зал игровых автоматов. Выбирай! Конечно же, зал! О проклятущей школе и речи быть не может!
  Неся "вормс" со своим драгоценным телом и телами не менее дра­гоценных родителей, я быстро направилась к высокому зданию, чьи вирту­альные окна представляли собой рекламу какого-нибудь товара или услу­ги: сахар "Дирол без жвачки" сыпался на нейротрансляторы "Вальхалла", последние в свою очередь покоились на чипах фирмы "Богиня Кали и сы­новья", многодетная богиня попирала собой диетические пищевые пластины и тому подобное фуфло.
  С помощью транса я почему-то всегда создаю эту картинку, ну слава Богу, хоть не городскую свалку! Здесь все вывернуто наизнанку: не мое тело, а мой разум доставляет меня к пункту назначения, как бы сказал наш школьный кибер-философ - сознание при нейротрансляции ма­териализуется, а организм, наоборот, развоплощается и становится при­датком сознания.
  А вот интересно, каким способом путешествуют сквозь миры ней­рианцы?
  Я вошла в зал игровых автоматов, поставила игрушечный вормс на пол и почувствовала себя неким подобием торнадо, чье основание нахо­дится в моем теле, а "хобот" со страшной силой вворачивается внутрь этого тела, голова превратилась в огромную воронку, а через несколько секунд я осознала себя лежащей в капсуле. С приездом!
  Откинув пластиковую крышку, я, потянувшись, высунулась наружу. Мои родители уже выбрались из капсул и тихонько переговаривались между собой.
  - А помнишь Догамарские ущелья? - спросил мой отец, многозна­чительно взглянув на маму.
  - Еще бы! - ответила она, улыбнувшись.
  - А что там случилось, на этом вашем Догамаре?
  Они наконец заметили меня.
  - Проснулась! Там мы дали тебе жизнь, - сказала моя мать.
  Хм! Мне кажется, я знаю эти ущелья... Красное небо, темно-бор­довый песок, оранжевая полоса горизонта и угольно-черные блестящие скалы.
  - Ты ни разу не была на Догамаре, - отозвалась на мои размыш­ления мать, - но...
  Она не успела закончить, внутренний компьютер флайера сообщил, что снаружи нас ждет встречающий.
  Мы спустились на нейрианский "вормсодром". Возле входа, почти­тельно согнувшись, нас приветствовал житель этого мира. Родители тоже поклонились, соблюдая местный обычай.
  - Добро пожаловать в наш дом! - сказал нейрианец на межпарал­лельном.
  Я осматривалась вокруг. Все-таки не каждый раз видишь что-то, что абсолютно отличается от всего, виденного ранее.
  Мы очутились сразу на каэс, которая, по рассказам очевидцев, выходивших за пределы станции, вращалась в гигантской по размерам ком­нате, чьи стены были выложены голубым изразцом. Поэтому станцию назы­вали космической условно. Где же тут космос? Нейрианцы и сами не зна­ли. Некоторые путешественники упрашивали местных выйти из этой голубой комнаты и посмотреть на саму планету. Им не отказывали, и туристы наб­людали несколько огромных кубовидных помещений, "вырастающих" из спле­тения труб, проводов и шлангов. Эти же трубы уходили на многие кило­метры вверх, причудливо там изгибаясь, наползая друг на друга, переп­летаясь так, что нейрианское небо было напрочь скрыто за ними. Люди удивлялись подобной архитектуре и спрашивали: а выходили ли нейрианцы за пределы узора из труб, видели ли они звезды собственной вселен­ной? Но вопроса не понимали, нейрианцы говорили, что весь их мир та­кой, какой он есть...
  Наш проводник ловко взбирался по узкой спиральной дороге, ухо­дящей так высоко вверх, что нельзя было разглядеть, чем она заканчива­ется. Мы следовали за ним, стараясь не споткнуться о твердые выступы на спирали, сделанной, как мне показалось, из чего-то железного. Пока ничего интересного и восхитительного, заставляющего остаться здесь навсегда, я не заметила. Зато смотря себе под ноги, можно было понять, что выступы на дороге образуют некий сложный рельефный рисунок. Я по­пыталась в нем разобраться, но смысл при движении постоянно ускользал, и мне чудилось, что я вижу сюрреалистическое кино с непонятным сюже­том, который можно уяснить только проходя эту спираль бесчетное число раз.
  Весь путь мы молчали, рядом с нами шагала лишь тишина - такое ощущение, что вся планета вымерла, слышны только наши шаги да гулкий стук слизи, капающей с конечностей нейрианца. Я чуть пару раз не пос­кользнулась на этой слизи, и провожатый любезно поддержал меня одной из своих коротких, поросших жесткими волосами, рук. И выдавил из себя подобие улыбки. Выдавленная улыбка намертво прикрепилась к моей водо­лазке, на память о Нейриан.
  Наконец, мы добрались до большого серого здания - дом древнего земного типа: двадцать ячеек с прямоугольными окнами, двери, открыва­мые вручную, отбитые бетонные ступеньки возле подъезда.
  Вот это экзотика!!!
  Нейрианец встрепенулся.
  - Девочка - телепат? - вежливо осведомился он.
  - У нее односторонняя телепатия, - извиняющимся тоном прогово­рила мама. - Она слишком громко думает, а блоки ставить не умеет.
  - Я не телепат, я - урод, - проговорила я, показав проводнику язык.
  Он снова вежливо поклонился.
  - Вот здесь находится ваша квартира. Располагайтесь, пожалуйс­та. И ждите ритуала.
  Ритуала??? Только этого мне не хватало! Последний ритуал, в котором я участвовала, закончился для меня плачевно. Это был ритуал посвящения в фанаты Элвиса. Сам Элвис однажды явился неизвестно отку­да и стал самым популярным исполнителем музыки на Земле. Среди молоде­жи, конечно, потому что старики, типа моих родителей, это слушать не могли просто физически. Оно и понятно, ведь Элвис разговаривал под ме­лодию. Он называл свою музыку словом "петь". Никто не мог до сих пор представить, как можно сочетать слова и мелодию, раньше, в дотрансовые времена, такой трюк запросто проделывали, но как - неясно. И вот тут­-то, как вормс из другой вселенной, выскочил Элвис. Все по нему с ума сходили, я не сходила, просто не хотелось показаться одноклассникам отсталой, заявив, что ни черта не смыслю в этом "пении". Ритуал посвя­щения происходил на заброшенном вормсодроме, и все участники должны были хоть как-то, но проговорить слова Элвиса на мелодию Элвиса. Когда дошла очередь до меня, я поняла, что даже и пытаться не стоит. Тогда я просто-напросто стала воспроизводить музыку у себя в сознании, переда­вая ее товарищам напрямую в мозг. Они быстро завелись и не заметили подвоха. Но один гад все-таки догнал в чем тут дело. "Эй, она все врет, телепатка недоделанная, она вам мозги заливает!" - заорал он. Понятно, что на меня сразу же наехали. Одна против десятерых, нечест­ная драка! Мне оторвали руку и выбили глаз, а какая-то сволочь даже отгрызла мизинец на ноге! Зато я прихватила с собой мужское достоинст­во того предателя, кто обозвал меня "недоделанной телепаткой". Хоть ему в клон-клинике и отрастили все хозяйство за три дня, но к нему на­мертво приклеилось прозвище из древней истории музыки - "певец-каст­рат". Руку и глаз мне отращивали три недели, и все время пришлось выс­лушивать родительское ворчание, что, мол, я пущу их по миру.
  Все это вспомнилось мне за считанные доли секунды, я совер­шенно забыла о находящихся рядом родителях и нейрианце. Последний ска­зал:
  - Не волнуйся, девочка. Ритуал будет немного иным. Вас должны принять в нашем мире.
  - Конечно-конечно! - вежливо поклонилась моя мать.
  - Мы всегда соблюдаем традиции других миров, - добавил отец, ткнув меня пальцем под ребро. - И наша дочь тоже.
  - Хорошо, - ответил нейрианец и распахнул перед нами двери до­ма, жестом указывая на вход. - Ваша квартира на третьем этаже, под но­мером 123. - Он назвал номер в нейрианской системе счисления.
  Квартира оказалась большой - две комнаты, кухня, уборная с ванной, все сдизайнено в старомодном стиле. За такое на Земле драли бы бешеные деньги! Был еще плотно закрытый вход в одну из комнат, занаве­шенный воздушной белоснежной тканью, на которую с восторгом уставилась моя мать.
  В стену большой комнаты был вмонтирован гигантский экран теле­визора, что придавало квартире еще более древний вид.
  - Включить! - скомандовал отец, довольный такой обстановкой. Экран мягко засветился, на нем проявились тени, обрисовавшие одну из земных передач, какое-то очередное тупое шоу.
  - Надо же, - удивился родитель, - на вид - древний, а работает как полагается.
  Судя по его неловкой позе, виртуально он уже очутился внутри этого шоу.
  - А что там? - спросила мать, осторожно отодвинув занавеску и пытаясь открыть запечатанный вход.
  Неожиданно дверь открылась сама, и оттуда вышел нейрианец.
  Мы буквально ошалели от такой наглости.
  - Нижайше прошу прощения, - изогнулся червяком непрошенный гость, - но эта комната предназначена для ритуалов.
  Он мягко положил свою мокрую руку мне на плечо.
  - Ритуал проводится с кем-нибудь одним из кладки... эээ... из семьи. Покорнейше прошу об этом вашу милую дочь! Надеюсь, вы не отка­жете, чтобы ритуал прошел именно с ней?
  Не надо, мама!!!
  - А нельзя ли кого-нибудь из взрослых?
  - К сожалению, нет. Наш совет выбрал ее, вашу дочь. Вы можете отказаться, я доложу совету, и мы что-нибудь придумаем! Извините, за беспокойство.
  Он снова поклонился и собрался уже уходить, но мать остановила его.
  - Можно узнать, в чем заключается ваш ритуал?
  - О, да! Конечно! Это омовение в священном бассейне.
  - И все?
  - И знакомство с нашим добрым богом, - терпеливо пояснил ней­рианец.
  - Я не вижу в этом ничего страшного, так что она может идти с вами.
  Мама, пожалуйста!!!
  - Разрешите мне поговорить с ней?
  - Пожалуйста! Вы могли бы и не спрашивать!
  Они отвесили друг другу почтительные поклоны, и мать отвела меня в сторонку.
  - Что с тобой, глупая? Ну искупаешься в бассейне, ну посмот­ришь на портрет их божка, что с тобой станется? Иди-иди, и не выежи­вайся! Можем мы на старости лет пожить в уюте или нет? Не глупи, до­ченька, ты ведь и похуже что видала, а здесь все так прекрасно, все по-доброму...
  Я молчала. Впервые в жизни я пожалела, что не могу покопаться в мыслях у этой вежливой мокрицы. Мать подтолкнула меня к нейрианцу, он осторожно взял меня за руку, и мы вошли в открытый проход. Мамина улыбка исчезла за захлопнувшейся дверью.
  Вокруг царила темнота, слышался только тихий плеск воды. Ней­рианец, всхлипывая, дышал где-то позади меня. Вдруг тьма немного рас­ступилась, и я увидела мутные непрозрачные воды бассейна, отражающиеся причудливыми тенями на кафельных стенах комнаты. Мы стояли на самом краю. Нейрианец со словами "не бойся, маленькая!" столкнул меня прямо в воду, я, закричав, рухнула вниз. Холодная, пахнущая страхом, волна обдала меня с ног до головы. Я прижалась к стене бассейна, стараясь не заплакать и не подвести родителей.
  С другого конца бассейна ко мне что-то подбиралось, медленно, вздымая и расплескивая воду вокруг себя.
  О, Господи, не надо!!!
  Я попыталась выбраться наверх, но нейрианец, наблюдающий за происходящим, толкнул меня обратно. Как сбежать? Что делать? Не плыть же навстречу этому чему-то?!!
  Из воды показалась гладкая темно-зеленая спина, покрытая крас­ными, похожими на мох, пятнами.
  Я закричала. Вслух и мысленно.
  Тварь рывком кинулась ко мне, встав во весь рост из воды и по­казывая бездонную глотку, рот, обрамленный множеством острых блестящих жал, движущихся взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед...
  Аааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!
  Жала вонзились прямо в мой живот.
  Боль.
  Мама, мама, мама, помоги мне!!! Мама, папа, кто-нибудь!!!!!!
  Боль.
  Тварь, растягивая удовольствие, постепенно вгрызалась в меня, стоящий сзади нейрианец капал слизью мне на волосы, слизь, смешанная с кровью капала у меня из носа.
  Боль.
  Мамамамамамамаммммммммааааааааааааа!!!!!!!!
  Боль.
  И вдруг я увидела: мама сидела возле телевизора и безучастно наблюдала за придурками из шоу. Я билась к ней в мозги, а она про­должала смотреть телевизор, даже не будучи в нем виртуально.
  Я кинулась в сознание к отцу. То же самое безмятежное спо­койствие.
  Я поняла, что они стали безумны! Когда монстр набросился на меня, я обрушила на родителей такой поток ужаса, что они сошли с ума, не смогли преодолеть чувство вины за то, что ввязали меня в эту исто­рию, за то, что отправились в мир Нейриан.
  Они смотрели телевизор, смеялись, перекидывались друг с другом словечками по поводу передачи, память о моем существовании вызывала у них такой безумный ужас, что сознание предпочло забить его сумасшедши­ми шутками и смехом, залить равнодушием, пресечь все попытки моего спасения.
  Я все это ощутила и прекратила орать мысленно.
  Обидно, что став двусторонней телепаткой, уже никогда не смогу воспользоваться этим даром.
  Тварь добралась до моего позвоночника, я попыталась остановить кровь, может, меня еще удастся регенерировать, но бесполезно. Этот проклятущий монстр ни на миг не прекращал свой гнусный обед, у меня просто не было времени на заживление краев раны. Когда одноклассники били меня, они хотя бы делали передышку на десять секунд, чтобы я не умерла от кровопотери. Таков негласный закон всех земных драк. Но я ведь на Нейриан...
  Позвоночник хрустнул, нейрианский бог проткнул меня, продолжая протягивать свое гнусное тело сквозь мое.
  Ненавижу, ненавижу, ненавижу вас, поклятые нейрианцы!
  И тут я умерла.

  Я вышла из зала игровых автоматов и направилась в сторону шко­лы.
  Теперь-то понятно, как путешествуют в параллельные вселенные нейрианцы. Они используют ужас, ненависть, боль, чувство вины, безу­мие других существ. Они седлают чужие страх и страдания, берут их энергию и переносятся туда, куда им нужно. По своей природе нейрианцы добрые и бесстрастные создания, энергии их ненависти не хватит даже на то, чтобы зажечь допотопную электрическую лампочку. Они никогда ничего не боятся, не стыдятся, не чувствуют боли, не теряют здравый смысл, поэтому им нужно как можно больше иных существ, чтобы не затеряться среди множества миров. А эмоциональные земляне со способностью зара­жать страхом и ненавистью друг друга, с развитым чувством вины, с реа­гирующей на разрушения организма нервной системой пришлись очень кста­ти! Вот почему нейрианцы не любят одиночек!
  Мои ладони сами собой сжались в кулаки.
  Теперь, после смерти, я могу без нейротранслятора идти куда угодно и в "когда угодно".
  Электронная дверь школы любезно распахнулась передо мной, за ней полыхнул красный отсвет Догамара, бордовый песок с шелестом просы­пался к моим ногам. Я без труда отыскала знаменитое ущелье: в кругу защитного поля, обнявшись, спали родители. Все точно так же, как и че­тырнадцать лет назад.
  Ну что ж! Третья попытка! На этот раз я постараюсь ничего не забыть, мне нужно предупредить мир о коварстве подлых нейрианцев!
  Воронка моего сознания вкручивалась в живот моей матери, и вс­коре я удобно устроилась внутри зародыша, стараясь не задеть участок мозга, отвечающий за двустороннюю телепатию.
  Проклятые нейрианцы!
  Добро пожаловать в наш дом? Это мы еще посмотрим!

О сайте | Тексты | Стихи | Дизайн | Гостевая | Написать



© Елена Навроцкая.

© Дизайн сайта тоже мой. :)